Ирем

Держава там, где на Земле были Междуречье, Иранское нагорье и Аравия. Имя — от столицы.

Земли

Сердце Ирема — две великие реки Междуречья и города нагорья; на западе — север Леванта с гаванями на Внутреннем море (земные Сирия и Ливан), на востоке — Хорасан, равнины вокруг земного Герата, откуда идёт путь в Джамбу. Нутро Аравии — его кочевой край, пустыня бедуинов и ифритов. Выход к морю — залив (земной Персидский) и берег до Омана, откуда уходят корабли в Джамбу. Коралловое море (земное Красное) с обоих берегов и Аден держит Кемет. На северо-западе — Орентия и Ардения, земли империи, на севере — степь каганата, на востоке за горами — Джамбу. Через Ирем идёт сухопутный путь специй и шёлка из Джамбу на запад и к Ордакану.

Ифриты и джинны

Ифриты. Духи пустыни веками растут сами, поглощая друг друга и дух звёзд и раскалённого солнца. Так вырастают ифриты — вольные духи огромной силы, дикие, как звери.

Печать. Одарённый Ирема — сахир — годами растит на своей орбите печать, а потом уходит в пустыню и заточает в неё ифрита. Заточённый дух служит ему, пока он жив. Печать — сделка в обе стороны: когда сахир умирает, его душа достаётся духу. Дикого ифрита удерживают силой, поэтому он не может быть сильнее того, кто его заточает, а слабая печать его не удержит, и неудача стоит жизни. Душа держит одну печать.

Джинны. Дух, прошедший службу, — джинн. Джинн держится у людей и сам идёт в печать. Ифриты и джинны ненавидят друг друга звериной враждой, как волк и пёс, и пустыня — поле их вечной войны.

Одна сила на несколько печатей. Одного джинна могут держать несколько одинаковых печатей, и его сила делится между ними. Так джинна и передают: хозяин при жизни помогает наследнику вырастить такую же печать, как своя, и джинн служит обоим. Когда хозяин умирает, его душа уходит в джинна, а сам джинн остаётся у наследника. Держатель может и разрушить свою печать — тогда джинн остаётся у остальных, а он теряет и силу, и место в духе рода.

Родовые джинны. Джинн передаётся по наследству и с каждым поколением вбирает ещё одну душу и становится сильнее. Поэтому он сильнее любого из тех, кто его держит: в печать наследника он идёт не силой, а по привычке, и сын-мистик может принять от отца-героя духа-владыку. Сила в Иреме не равна ступени души: юноша старого дома бывает страшнее героя без джинна. Древний род — это род со старым джинном, в котором собраны все предки; знатность меряется возрастом джинна. Глава дома решает, держать ли всю силу одному или разделить с сыновьями и братьями ради надёжного наследования, — и каждый, кто держит часть, может однажды потребовать всё. Джиннов меньше, чем желающих, и в каждом доме есть младшие с готовыми печатями, ждущие своего часа.

Вольные джинны почти не встречаются: они появляются, только если род пресёкся или наследник не справился. Отпущенный джинн дичает и снова становится ифритом, а заточить силой можно лишь духа не сильнее себя. Поэтому потерянный старый джинн для рода — потеря навсегда.

Выскочки. Тот, у кого нет родового джинна, идёт в пустыню за диким ифритом: удача делает его основателем дома, неудача — покойником. Его ифрит под стать ему самому, а у старого рода — дух, вобравший много поколений, поэтому догнать древние дома трудно.

Спасение от Бездны. Бездна для Ирема — мировое зло, как для всех. Знать в смерти уходит в джинна своего дома, к предкам: душа поглощена, но её память живёт в духе, который служит потомкам. Джинн дома может вобрать и души тех, кто к дому прибился, — слуг, воинов, клиентов. Поэтому дома соперничают за людей, а простой человек ищет руку знатного дома: верность в обмен на посмертие. Кто без дома, тот уходит в Бездну, и изгнание здесь страшнее казни.

Путь сахиров повторяет местных зверей: звери пустыни окружены роем диких жгучих духов, а самые страшные из них — те, в которых вселился ифрит и сделал их своим телом.

Власть и общество

Султан. Джинн султана — державный: веками он вбирал души султанов, каждый из которых был великим героем, и перерос владыку — стал вечным, духом божественной силы. Живого бога у Ирема нет, но этот джинн сдерживает Ордакан — вечного духа, который идёт с Ордой, — как сдерживают его древние звери Гардарики и императоры Поднебесной. Султан передаёт джинна, как любой глава дома, — через печать, своим сыновьям. Если божественный джинн одичает, заточить его сможет лишь одарённый уровня бога, и Ирем потеряет свою силу навсегда.

Пустыня. Бедуинские роды живут в песках, знают пустыню и вольных ифритов и водят к ним тех, кто ищет силу. Без их проводника молодой сахир к ифриту не дойдёт, а если дойдёт, то не вернётся. Поэтому шейхи пустыни держат ключ к новым домам. Для молодого человека без дома путь в пустыню — единственный шанс подняться и почти верная смерть.

Уязвимость. Божественная сила Ирема держится на единстве держателей джинна. Если джинн султана расколот или вражда мешает эмирам встать вместе, Ордакан сдержать некому. Держится Ирем тогда пустыней, где чужое войско гибнет среди ифритов, и золотом, которым откупается от степи.

Эмираты

Расклад, как его видят в Иреме: у дворца три эмирата, у Камаля один, зато самый богатый и единственный с флотом.

Жизнь Ирема

Столица — Ирем, в полном имени Ирем Зат аль-Имад, «Ирем колонн», в оазисе на краю Аравийской пустыни, западнее земного Евфрата: дворцы и колоннады, а за стенами сразу пески. Сюда бежал двор, когда каган сжёг старую столицу на реке, и от этого города держава получила своё имя. Ирем вернул себе реки, но столицу назад не перенёс: трон держат там, куда степь не дойдёт. Руины старой столицы стоят на реке до сих пор.

Дом — главная ячейка жизни. Знатный дом — это дворец, родня, слуги, воины и клиенты, сотни людей, и все они в смерти уйдут в джинна дома, поэтому держатся друг за друга крепче, чем за державу.

Вера Ирема — предки в джиннах. В каждом знатном доме есть покой, где «живёт» джинн рода, а с ним все предки: ему приносят дары и у него просят знаков во снах. У простых людей своего джинна нет, и они чтят джинна дома, под рукой которого живут.

Базары и караван-сараи стоят по всем дорогам. Купеческие дома устроены как знатные, только их сила — золото, а не джинн.

Путь по эпохам

Древний мир. Города Междуречья; первые одарённые заточают духов пустыни.

Античность. Царства Междуречья и нагорья; рождаются знатные дома с родовыми джиннами.

Среднее время. Великий поход кагана сжигает старую столицу на реке, и её руины стоят до сих пор. Ирем выживает в пустыне, потом возвращает себе реки и учится откупаться от степи.

Новое время. Ирем богатеет на пути специй.

Сейчас

Султан Шахрияр мёртв: отравлен. Джинна он разделил с двумя сыновьями, но незадолго до смерти решил сделать наследником младшего, Хасана, воина, — с севера грозит Орда. От старшего, Камаля, он потребовал разрушить печать; Камаль отказался и бежал к эмиру залива. Со смертью султана божественный джинн остался у обоих братьев, разделённый пополам.

Великий визирь Нур ад-Дин, родной брат султана, обвинил в отравлении Камаля, и Камаля объявили вне закона. Эмир залива, отец жены Камаля, его укрывает и дворцу не выдаёт. Но в отравлении подозревают не одного Камаля: называют и Кемет.

Визирь теперь — главная опора Хасана: в его руках двор и казна. Хасан до сих пор не женат. У Камаля есть сын-младенец, внук эмира залива.

Гонка печатей. Обе стороны наперегонки растят новые печати для союзников, а каждая новая печать дробит джинна дальше, и божественная сила Ирема расходится по всё большему числу рук. Обе стороны знают, что ослабляют державу перед Ордой, но остановиться не могут.

Соседи

Нейтралитет. Ирем склоняется к лагерю империи, царя севера Джамбу и Гардарики — торговлей и золотом, — но открыто ни за кого не воюет. Он живёт торговлей, джинн его расколот, а с севера грозит Орда; нейтральному хорошо: империя платит за специи, Кемет терпит, пока Ирем не воюет.

Раскол и соседи. Оба брата торгуют с царём севера, но дворцу Хасана важнее суша и империя, а Камалю с эмиром залива — море. Кто победит, решит, по какой дороге пойдёт главный поток северных специй. Для хана Тогрула, который хочет собрать новую Орду, расколотый Ирем — лучшая цель.

Связанное

• Державы
• Мистики
• Магия
• Кемет
• Джамбу