Держава в долине великой реки — земного Нила — среди пустыни. Древнейшая из первых держав.
Одарённые здесь — жрецы: магия и жречество в Кемет одно и то же.
Путь поглощения. Внешней магии в Кемет почти нет. Жрецы веками практикуют преображение собственного тела, а в основе его лежит поглощение: душа растёт, присоединяя к себе части других душ. Это древнейший путь, которым развиваются и звери.
Сила в теле. Поглощённые черты становятся частью тела: клыки, панцирь, ночное зрение, крылья. Перестройка затрагивает тело целиком, вместе с тем, что переходит к детям, поэтому черты, выращенные предками, потомки получают от рождения — в ослабленном виде. Полную силу они набирают, когда ребёнок пробуждается и сам начинает поглощать.
Земли морфов. Духовные звери Кемет — морфы: их магия меняет собственное тело. Настоящие морфы — старые звери; молодые выглядят почти обычными. Путь Кемет повторяет путь её зверей.
Структуру чужих душ морфы и жрецы не переваривают, а встраивают себе целиком, и она служит образцом: так зверь отращивает черты съеденных — крылья, панцирь, клыки. Кусок души одной жертвы мал, поэтому образец складывается из многих, а тело перестраивается годами.
Священный зверь. Держава растит для фараона священного зверя, вкладывая в него огромные ресурсы. Примерно раз в сто лет, на ритуальном празднике, фараон сражается со зверем в поединке, убивает его и съедает его сердце, присоединяя к себе часть выращенной души. Звериные черты фараон перенимает от зверей, которых победил. Поединок — ещё и испытание: сразив священного зверя, фараон доказывает миру, что он всё ещё фараон; если победит зверь, Кемет ждёт смена власти. После победы фараон на год уходит в затворничество, чтобы «переварить» поглощённую душу зверя. Весь этот год Кемет празднует, а низшие круги власти делят места и влияние.
Зверей растит круг жрецов. Когда фараон вступает на царство, жрецы начинают растить сразу много зверей, и раз в сто лет фараон бьётся с ровесником своего правления: на трёхсотом году — со зверем, которого растили триста лет. Растят их настолько сильными, насколько могут и позволяют ресурсы. Поэтому поединок честен и с годами тяжелеет: фараон должен перерасти всё, что держава вырастила за то же время. Правление кончается одним из двух путей: фараон встречает ровесника, которого не перерос, и падает, или его звериное преображение подходит к концу, и он уходит в пантеон.
Фараон — живой бог Кемет, и живой бог здесь один. Долгая жизнь требует всё больших ресурсов, а у фараона их много. Кемет веками почти не меняется.
Пантеон Кемет — это все фараоны прошлого.
Предел — около 300–400 лет. Срок условный: некоторые фараоны правили дольше, а некоторые меньше — их сразил священный зверь. Это намного дольше, чем живёт обычный мистик, и по силе фараон намного выше любого героя: на него работает вся страна.
Ритуальный уход и звериный облик. Достигнув предела, фараон уходит с трона в гробницу: так велит вера Кемет. Ритуальные звериные преобразования фараона идут всю его жизнь, и уход привязан к их завершению. С каждым веком в фараоне больше звериного — облик, повадки, а под конец и разум. Обычно фараон уходит сам, пока ещё в ясном уме; если медлит, верховные жрецы объявляют, что бог готов взойти в пантеон.
Гробницы. Ушедшего фараона замуровывают живым в гробнице вместе с огромными запасами, прежде всего камнями. Там почти ставший зверем бог не умирает, а медленно погружается в сон, расходуя запасы веками. Боги пантеона действительно лежат живыми в своих гробницах — так же, как бессмертные Поднебесной в своих статуях. Для фараона это не отречение, а переход к предкам; для остальных гробницы — места, где сокровища стережёт спящий бог.
Путь к новой жизни. Гробница — место подготовки к переходу. Сама удержаться от Бездны может только душа бога, а фараон — бог, и камни в гробнице дают ему силу на последний шаг. Когда приходит срок, одну из гробниц вскрывают в час рождения наследника: спящий бог умирает, и его душа находит младенца, чью колыбель обложили лучшими камнями державы. Какую гробницу вскрыть, решает действующий фараон, и вскрытие — великий открытый обряд. Но удалась ли передача, никто не знает: душа может не устоять или уйти не туда, а к младенцу может прийти и чужая душа. Ребёнок растёт, становится мистиком и вспоминает, что уже правил Кемет, — и до тех пор весь Кемет гадает, кто на этот раз вернулся на царство. Так Кемет тысячелетиями правит небольшой круг древних душ, сменяющих друг друга на троне: пока одна спит в гробнице, правит другая. Новая царица-фараон может помнить себя фараоном-мужчиной. Царская кровь — это несколько чистых линий, по одной на каждого фараона-бога: линия — род одной души, и душа возвращается в младенца своей линии. Пока душа правит, её гробницы нет, поэтому следующим всегда приходит бог другой линии, а с ним и другой зверь; действующий фараон выбирает только между чужими линиями. Разорить гробницу — значит лишить бога пути к новой жизни.
Под властью Терры. Легионы Терры захватили весь Кемет, и завоевание было кровавым: жрецы и звери-морфы защищали каждый город, и легионы выжгли множество земель. Посреди войны старый непреклонный фараон завершил свой цикл, и фараоном стала его супруга, царица. Молодая богиня ещё почти не несла звериных черт и понимала, что против Терры не устоит. Чтобы спасти царство от краха, она склонилась перед Террой. Это была сделка, где обе стороны всё понимали: Терра не могла убить богиню без бесконечной войны, а покорная богиня, которая держит Кемет в покое, выгоднее.
С тех пор фараоны Кемет — женщины. Чтобы не вырастить у себя в провинции слишком сильного бога, Терра сократила цикл фараона до двухсот лет; при Терре сменилось около десяти цариц-фараонов. Кемет освободилась в Смуту: в гражданской войне Терры кровавые боги встали на её сторону и помогли ей сбросить власть императора.
Коралловое море. На востоке Кемет выходит к Коралловому морю (земное Красное), и через её земли идёт морской путь с Запада на Восток — к Джамбу с её специями и к Поднебесной. Империи, воюющей с Кемет, этот путь крайне опасен, поэтому её торговля с Востоком идёт по суше через степь и Вавилон, а специи — ещё и через Ирем. Кемет богатеет на том, что держит морскую дорогу: ей принадлежат оба берега своего моря — аравийский берег до самого пролива с Аденом и на африканской стороне Рог. Дальше на восток, на берегах залива (земного Персидского), начинается Ирем со своей морской дорогой в Джамбу, и с ним Кемет соперничает за специи. Мимо Кемет и Ирема не проходит ни один корабль.
Южные берега. Пустынный берег к западу от долины (земной Магриб) — западные окраины Кемет: своих держав там нет, а Кемет считает их своими. Это линия фронта: на берегу стоят крепости Крестоносцев, а рядом — гавани кровавых богов, куда приходят их корабли.
Союз с кровавыми богами. Союз тянется со времён освобождения. Сейчас Кемет в союзе с Землёй Пятого Солнца против империи — наследницы Терры. Кемет даёт свои берега, гавани и путь к империи; боги не трогают людей Кемет, а добычу и пленных берут у империи, и Кемет получает свою долю камней и мести. Союз держится на общем враге и взаимном страхе: царица-фараон знает, что для ягуаров кровавых богов её народ — такие же души для жертвенника, как имперцы.
Сейчас. На троне царица-фараон Неферет, яростная львица, в середине своего правления. Она помнит себя старым непреклонным фараоном, который воевал с Террой и завершил цикл посреди войны, так и не склонившись; в пантеоне он почитается как Лев Непреклонный, бог с львиным ликом. Прежней царицей-фараоном была вернувшаяся душа его жены — той, что склонилась перед Маркусом Юлиусом. Пирамида Льва долгое время стояла на землях Кемет, занятых Крестоносцами, поэтому он многие века не возвращался. В разгар войны с империей её удалось отбить, и царица распечатала гробницу мужа — впервые с тех пор, как он ушёл в неё посреди войны с Террой, — ради рождения наследницы, а сама ушла в свою гробницу. Ненависть Неферет к империи — личная память.
Война идёт на западных берегах и на море: против Кемет стоят Крестоносцы, а с ними — наёмники Эйзенмарка, одной из земель Гардарики. На востоке Кемет держит морской путь и соперничает с Иремом за специи; её торговый друг в Джамбу — царь юга, который богатеет на морской торговле с Кемет и кровавыми богами и сейчас спорит за звание владыки мира.
Жизнь Кемет
Земля. Узкая зелёная полоса вдоль реки посреди пустыни, у моря — широкая дельта. Кемет держит и юг восточного берега моря — земные Палестину и Синай; север Леванта — земля Ирема, и здесь, в Леванте, сухопутной границы с империей у Кемет нет. Кемет держит реку на всём течении, вверх до истоков — до великих южных озёр и нагорья (на Земле — озеро Виктория и Эфиопия), откуда приходит разлив: без них нет и самой реки. Вся жизнь держится на разливах реки. За краем долины — пустыня и земли морфов, где человек без жреца долго не проживёт.
Столица — город фараона в начале дельты, там же, где на Земле стоял Мемфис. Напротив неё, на западном краю пустыни, тянется долина гробниц с пирамидами, где спят живые боги пантеона: самое священное и самое опасное место Кемет, куда ходят только жрецы, а грабители редко возвращаются.
Звериные лики. Жрецы годами перекраивают тело под поглощённых зверей, и старший жрец выглядит наполовину зверем. Чем чище превращение по образу конкретного бога пантеона, тем оно почётнее: высшие жрецы служат каждый своему богу и становятся всё больше похожи на него. Грязные смешанные мутанты, в которых всё намешано, — удел низших жрецов. Поэтому у каждого бога пантеона своя жреческая школа и свой храм, где растят и поедают «его» зверей, чтобы быть на него похожими: Кемет делится не столько на сословия, сколько на храмы богов.
Порода. Жреческие и знатные роды звероподобны с рождения, и чем древнее род, тем сильнее; простой народ, не евший сердец зверей, выглядит как люди. Знатность в Кемет видна по лицу. Роды держатся чистоты образа: род, веками растивший себя под одного зверя, роднится только с такими же, иначе черты размываются.
Звери на службе. Морфов не только боятся, но и приручают: в войске Кемет ходят выращенные жрецами чудовища — сфинксы, крылатые львы, гибриды для войны и охраны. За основу жрецы берут диких шестиногих зверей и перекраивают их поглощением. Сфинкс у гробниц — не статуя, а сторож.
Великий зверинец. Рядом со столицей стоит храм-зверинец, где верховные жрецы растят зверей для поединков фараона; самые старые к концу правления фараона почти боги, и верховные жрецы, которые держат зверинец, обладают огромной властью. Для Кемет это сердце власти, как трон.
Поглощение в быту. В каждом храме есть малые обряды: жрецы едят сердца зверей, выращенных при храме, и так растут. Мясо духовного зверя — священная пища.
Жрецы и народ. Жречество ведёт храмы, счёт зерна и суд; свободных мистиков вне жречества почти нет. Земледельцы долины работают на державу, как тысячелетиями. Вся Кемет живёт столетним кругом поединков фараона, и люди считают жизнь поединками: «родился за два поединка до нынешнего».
Фронт проходит по западным берегам — край крепостей, пожарищ и лагерей кровавых богов.
Путь по эпохам. Каждый ушедший фараон пополняет пантеон. В Новое время Кемет почти не меняется внутри, но снова воюет: держит морской путь на Восток и вместе с кровавыми богами бьётся с империей.